Если вам интересно, то на улице стояла зима. Более того, за окнами одинаковых высоких домов злорадно кружились белые огромные хлопья снега. Злорадство этих хлопьев снега заключалось в том, что никто не мог выйти и полюбоваться на них этим вечером, потому, что, ко всему прочему, на улице было очень холодно. В жилах людей замерзала кровь, а в их головах застывали мысли. Мир погружался в сон под колпаком зимы. Мир и людей кусали злорадные снежинки. Они были тот самый неумолимый десант монстров, которые сдавались и трусливо прикидывались дождем, как только наступала весна. Это происходило потому, что весной их кусательная способность безнадежно падала.
В тот вечер все люди старались спрятаться по своим теплым квартирам. Для некоторых из них эти квартиры были чем-то вроде раковин рака-отшельника. Люди всегда были такими странными.
В этот самый вечер одна девушка по имени Лиза, как и все, сидела дома. Разница между ней и всеми заключалась в том, что она сидела на полу в гостиной и нарезала телефонный шнур на аккуратные кусочки крошечными красными ножничками. Делала она это без особого удовольствия. Стриг-стриг, методичное стриг-стриг и тишина. Она и сама не знала, зачем она режет телефонный шнур, ведь сегодня вечером ей должно было позвонить несколько человек. Но Лизе было все равно.
Лиза жила в небольшой квартирке, которую она думала когда-то превратить в квартиру мечты, но руки до этого так и не дошли. Дорогие и стильные статуэтки стояли без особого порядка в шкафах, вперемежку с книгами и вазами, в которых вода оставила следы в память обо всех подаренных Лизе букетах.
Квартира просила перестановки, квартира просила внимания. Квартира не могла так жить дальше, но Лиза не чувствовала в себе сил заняться всем этим. Дело было не в том, что ей было некогда. В этом плане Лиза устроилась хорошо: ее работа оставляла много свободного времени и приносила много денег. Лиза работала художником-оформителем в одной известной фирме. Ее смены занимали полдня. Утро-вечер, утро-вечер, утро-вечер. Идеально для устройства любых сторон жизни.
Лиза и сама это знала. Как раз об этом она и думала, нарезая телефонный шнур кусочками на полу в гостиной.
У Лизы было много друзей, таких, с которыми можно было заниматься абсолютно чем угодно, таких, которые всегда понимали и поддерживали ее. Они были такими же молодыми и стильными ребятами с большим количеством интересов. И сама Лиза была такой.
Ее шкаф ломился от элегантной и стильной одежды.
Ее полки ломились от стильных и умных книг.
Ее телефонная книжка ломилась от телефонов умных и веселых парней.
С одним таким Парнем она и встречалась. Его звали Иван, и он был в числе тех, кто должен был сегодня вечером позвонить Лизе, но не сделает этого, потому, что Лиза методично уничтожала провод, по которому в квартиру обычно прибегали голоса людей.
В Иване так же было все, о чем только можно было мечтать: внешность, ум, чувство юмора, отличные манеры, ну и так далее. Список его достоинств можно было продолжать до бесконечности, а о его недостатках мы с Лизой тактично умолчим.
К тому же, звонок Ивана не разрежет тишину в квартире Лизы сегодня вечером. И музыку не разрежет тоже, потому, что коллекция Лизиных компакт-дисков стояла в углу какая-то пыльная и поникшая. В последнее время ей чаще приходилось молчать, чем наполнять комнаты разными мелодиями и голосами.
Сегодня же вечером Лизины друзья испытают затруднения в том, чтобы пригласить ее на завтрашнюю вечеринку, Лизина мама разволнуется, но на следующий день не подаст виду, а Лизина подруга, которой так нужна будет теплая дружеская поддержка, не сможет найти ее и напьется пьяной одна, размазывая слезы по лицу.
Про все это Лиза не знала, а если и могла смутно догадываться, то ей было все равно.
Покончив со своим странным механическим занятием, Лиза отправилась на кухню, чтобы сварить кофе. По дороге туда она успела три раза отразиться в разных зеркалах, тут и там развешанных по квартире. Все они отразили одно и то же: стройную красавицу с длинными светлыми волосами, большими темными глазами и пухлыми кукольными губами. Есть на что засмотреться, но красавица эта быстро прошла мимо, даже не удостоив отражения взглядом. Благо, зеркала никогда не были тщеславны и не обиделись на нее.
Им точно так же была безразлична их хозяйка, как и они были безразличны ей, пока она шла мимо них по коридору. Это была идеальная форма взаимности, потому, что благодаря этому она не должна была улыбаться зеркалам, а они в ответ не должны были приукрашивать реальность. Впрочем, ту реальность, которую они обычно отражали, приукрасить было бы просто некуда.
Итак, девушка, у которой было все, завладела еще и дымящейся чашкой ароматного кофе.
Вместе с чашкой она ушла в свою комнату и села за компьютер. У чашки не было никакой цели, кроме как быть выпитой. У Лизы была цель выпить чашку и проверить электронный ящик.
Начала Лиза с проверки ящика. Всего там было 10 писем: немного спама, шесть писем вполне предсказуемых, одно письмо с работы и одно письмо, автора которого Лиза не знала. Тема письма гласила: «Выражаем соболезнования».
Лиза очень удивилась. Дело в том, что в ее жизни соболезновать было совершенно нечему. Более того, ее жизни и всему, что разными красками переливалось в ней, можно было только завидовать, кусая ногти.
Подумав, что это – чья-то глупая ошибка, Лиза удалила письмо и стала отвечать на другие входящие сообщения.
Через минуты две письмо снова появилось.
Лиза немного удивилась и удалила его снова.
Но, когда письмо появилось в третий раз, Лизе стало не по себе. Она открыла письмо и прочитала его. А прочитав, выронила на светлый ковер почти полную чашку кофе. Кофе образовало там невнятную бурую лужу.
« Здравствуйте, Лиза! Мы хотели бы выразить соболезнования в связи с Вашей безвременно наступившей старостью и кончиной. Жаль, Вы были такая молодая, красивая и интересная, а теперь Вас больше нет. Вас заменят и распорядятся Вашим имуществом, как полагается».
Подписи не было.
- Глупая штука, чья-то глупая штука, - твердила себе Лиза.
Ей было страшно. Ее пальцы дрожали. Несмотря на то, в чем пыталась она убедить, она чувствовала холод внутри. Потому, что что-то внутри нее знало лучше, как обстоят дела.
Оно прозрачно намекало.
У нее было много друзей. Теперь они слились в сплошное пятно.
У нее были книги. Они пылились.
У нее были диски. Они молчали.
У нее был полный шкаф одежды, интересная жизнь и работа, но все это не доставляло ей никакого удовольствия.
В какой-то момент ей стало безразлично все, что было вокруг нее.
Ноутбук мелькнул прощальным огоньком. Лиза легла в кровать и долго думала над случившимся, глядя сухими глазами в белеющий в темноте потолок.
Что же они имели в виду? Может, это глупая шутка? А если шутка, то чья? Обратного адреса в письме не было тоже. Она же не могла, в самом деле, умереть? Уж она бы это точно заметила. Самая первая. А если нет – то заметили бы мама, а еще друзья, а еще Иван…
Ей жутко захотелось им позвонить, но позвонить им отсюда она не могла, так как провода она перерезала, а мобильный телефон сломался с утра. Идти к соседям было уже поздно, и Лиза осталась лежать неподвижно, глядя в потолок.
Конечно, она была жива. Ну, а иначе, кто бы стал думать за нее все эти мысли?
И что это за бред был в том письме, что ее хотят заменить? Заменить кем? Ерунда какая. Твердо решив так, Лиза уснула.
Проснувшись с утра, Лиза обнаружила за окном хорошую погоду. Это слегка подняло ей настроение, испорченное накануне загадочным письмом. Кто, все-таки, мог написать это? Вся эта история с письмом казалась Лизе очень странной.
Она встала с кровати, и, как была, в короткой ночной рубашке вышла в гостиную. В гостиной было светло и солнечно, и Лиза улыбнулась. Она наклонилась, чтобы собрать обрезки телефонного шнура, но обнаружила, что шнур цел и невредим.
- Как такое может быть? – подумала она.
Она точно помнила, как резала его вот теми самыми красными ножничками, которые валялись на полу точно в том месте, где она их оставила. Только вот рядом с ними вместо обрезков провода обрезки бумаги. Кто-то вырезал снежинки.
Лиза ущипнула себя за запястье. Боль подтвердила ей, что это не сон.
В квартиру Лизы никто не мог прийти без ее ведома, потому, что ни у кого не было от нее ключей, кроме самой Лизы. Даже у ее мамы не было. И у Ивана тоже.
Подняв с пола ажурную снежинку, Лиза долго-долго рассматривала ее и крутила ее в руках. Она даже немного порезалась об нее, и противный бумажный порез тут же дал о себе знать, что еще раз подтвердило, что она не спит.
Лиза положила снежинку на тумбочку, и только тут заметила, что гостиная изменилась. Она просто блистала чистотой и уютом, все было с любовью расставлено по местам, мебель передвинута и стоит совсем не так, как она стояла накануне вечером. На стенах висят картины, которые она так и не удосужилась распаковать, в вазах – посеребренные веточки и большой букет синих васильков.
- Никто не дарил мне такого букета, - подумала Лиза, касаясь пальцами нежных цветочных лепестков, - И вчера тут все было совсем не так. Что произошло?
Уютный и лучезарный вид квартиры вдруг испугал Лизу. От цветка, который она перебирала пальцами, оторвался лепесток и медленно скатился по серому шелку ее ночной рубашки. Серому? Почему серому? Вчера рубашка была красная.
Лиза перепугалась окончательно. Она опрометью бросилась к шкафу. Ей хотелось скорее одеться и выйти отсюда, пойти к кому-нибудь знакомому, или даже хотя бы на работу.
Дверь со скрипом отворилась, и Лиза обнаружила, что часть ее вещей куда-то делась, и вместо них в шкафу висит какая-то другая одежда. - Это уже совсем не смешно, - подумала Лиза и выбежала в коридор.
- Пойду прямо так, - решила она, - пойду к соседке.
Лиза включила свет и открыла маленький шкафчик-ключницу. Ключей там не было.
В отчаянии Лиза опустилась на пол у двери и заплакала. Ей было так страшно, и она была совсем одна, запертая в собственной квартире, каким-то образом изменившейся за одну ночь.
Лиза плакала и думала о том, что и сама давно хотела благоустроить квартиру как следует. И еще о том, как друзья обещали ей помочь. И о том, как она красками хотела расписать стены, которые теперь расписаны и без нее.
Потом Лиза вспомнила друзей, всех вместе и каждого в отдельности. Вспомнила вечера, которые они проводили вместе, гуляя по городу, сидя в маленьких уютных кафе или на чужих прокуренных кухнях. Подумала о том, что давно их не видела, и что град их звонков и сообщений вдруг перестал задевать в ее душе какие-то струнки.
Лиза вспомнила, как хотела поехать в Париж с той самой подругой, которая вчера вечером до нее не дозвонилась, и как благополучно наплевала на это, занятая какими-то другими важными делами. На деле же дела были настолько важны и содержательны, что теперь Лиза совершенно не могла вспомнить, что же такое она делала, что поездку пришлось отменить. Расстроилась ли она? Она бы непременно расстроилась, она же так о ней мечтала! Память говорила другое: Лиза отнеслась к этому с безразличием и даже скорее с облегчением. У нее же были дела. Какие-то важные дела. Слезы катились, не переставая. На какой-то момент Лизе показалось, что еще немного, и она утонет в собственных слезах, став совсем маленькой, как Алиса в Стране Чудес. Чем же закончилась эта сказка? Лиза так и не дочитала ее, и книга пылилась неделю, открытая на этой странице. Впрочем, это Лизу тоже почему-то не волновало до сего момента. Она вскочила и вошла в гостиную. Книга лежала там, где она ее оставила. Лиза взяла книгу в руки и прижала ее к груди. Вот он, вот он, мостик к реальности. Лизе казалось, что она сходит с ума. Между страниц книги были заложены какие-то листочки. Лиза открыла книгу и обнаружила, что в ней лежит несколько фотографий. Она и ее подруга на фоне Эйфелевой башни. А на другой фотографии они идут вместе по Монмартру и смеются. Что же это получается? Уголок книги был загнут совсем не в том месте, где ее читала Лиза, а почти в самом ее конце.
Лизе очень хотелось задать вопрос, что же тут происходит. И тут она вспомнила, кроме всего прочего, и вчерашнее письмо. Вот оно, значит, как. Лизе захотелось еще раз взглянуть на него и разобраться, в чем же все-таки дело, но тут она услышала, как в замке ворочается ключ. Она бросилась к двери и увидела на пороге саму себя. Она попыталась заговорить, но с ее губ не сорвалось ни звука. У нее больше не было голоса. Та, другая Лиза ее не видела. Она прошла мимо нее на кухню, легкомысленно и с удовольствием скинув сапоги и тяжелое пальто. Что это на ней было за платье? Ах, да… когда-то она мечтала купить такое, но ей было сначала некогда, а потом и просто неохота. И тут в ее голове все прояснилось и встало на место. Это озарение было подобно удару по голове. Лизе стало понятно, что стало с ее квартирой и почему в шкафу лежат незнакомые вещи. Более того, теперь Лиза четко поняла, о чем говорилось в том загадочном письме. Она умерла в тот момент, когда перестала получать удовольствие от жизни и сочла, что раз так, то жизнь можно сделать чем-то вроде старой жвачки, давно потерявшей вкус. Оказалось, что это не сошло ей с рук.
В который раз она опустилась на пол этим утром и беззвучно, беспомощно заплакала, пока другая Лиза напевала что-то на кухне и гремела посудой.
Этой Лизе, той самой, с которой и началась история, очень хотелось как-нибудь все исправить, попросить прощения у того, кто все это сделал, умолять до тех пор, пока все не вернется. Она все поняла, она знает, как все исправить…
Только прощения просить было не у кого.